Электронные ресурсы Интернета

знатность. Индусы служили ему, как всегда, с молчаливой торжественностью. - повторил Паша Афанасьев еще тише, как будто боялся, что его услышат, - теперь весна. Наконец они, осмотрев, все ли есть на ночь у профессора, с тем же подъемом растроганного чувства пожелали ему спокойной ночи и ушли на цыпочках.. Молодая женщина повернулась к нему и, приблизив свое лицо к его лицу, в продолжение нескольких секунд как бы всматривалась в его глаза своими черными, еще более теперь блес-тевшими глазами. Письмо третье Дорогой отец! Я получил твое письмо. -- Ежели совесть перед богом чиста, -- говорил, стоя с своей высокой палкой, Тихон, -- то никакой мази тебе не нужно.. Едва он поравнялся с домиком Тома Боулза, стоявшим на пути к Сэндерсонам, как заметил человека, который садился на пони, привязанного к воротам, и, прежде чем отъехать, обменялся несколькими словами с женщиной почтенного вида. Лавренко отер потное лицо и не стал смотреть в ту сторону, ему стало неловко.. Только когда все общество разошлось по спальням, в библиотеке наконец состоялся тот разговор, которого так жаждал Кенелм и боялся сэр Питер. Насмешка почудилась ему в голосе, студента, и в самом деле показалось, что положение глупо и комично. День был серый, сухой и неподвижный; но большие, осыпанные золотом деревья казались освещенными ярким солнцем, и во дворике было светло, тихо и радостно. Но его собственное лицо, больное и тяжелое, осталось в стороне. Проворчав себе под нос, что ему покоя не дают, он опять принимался просматривать план. - Мой господин, - сказал он, запинаясь, - будет очень сожалеть о потере такого благородного противника. Солдаты постояли над ним. Ведь уж очень расхвалил-то себя, вышло -- вроде как первый кузнец во всем свете. В какую я грустную материю впал.. Там было маленькое общество: Валентин в домашней куртке, летнем галстуке и желтых ботинках сидел в кресле, бросив нога на ногу, баронесса Нина полулежала на кушетке в тончайшем шелковом капоте, и Федюков, который стоял спиной к ним у книжного шкафа и с мрачным видом рассматривал книги. Каждая из этих усадеб имела какую-нибудь свою прелесть, какой не имела другая. Было приятно отречение от беспокойного, вечно бодрствующего голоса долга перед своей жизнью и ее итогами. Но в этом смирении не было ничего унизительного или противного достоинству ее пола; это не была покорность любовницы своему любовнику, рабыни своему господину; это было скорей повиновение ребенка матери, благоговение новообращенного к священнику. Ах, я была так неразумна, мне сделалось горько. Оставшись один, трибун на некоторое время погрузился в мрачные и зловещие мысли. Этот грозный приговор, которым духовная власть так часто поражала самых жесточайших врагов своих, раздался в ушах Нины, как колокол. Он останавливался, несколько раз начинал закуривать трубку, но, так и не закурив, продолжал: -- Ты прикидываешься

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 SU