Электронные ресурсы Интернета

монахов, и люди, которые, спеша, удалялись от всякого и избегали всяких разговоров, были единственными прохожими на этих печальных улицах. Шторы побелели, и за ними послышались первые слабые и одинокие звуки жизни. Тогда мы, смяв их, пойдём на Берлин че­рез Прагу. Как палку приняли, так и пойдет черт знает что. Ты не выдашь? Ты не будешь вредить ему? Ведь он твой друг! - И твой брат! За него я пожертвовал бы жизнью! Продолжай. Что ты? -- спросил он вдруг, оглянувшись на Ирину,-- что с тобой? Ирина, закусив губы, остановившимся взглядом смотрела перед собой на стол. Следовало, конечно, сменить такого генерала, который не удовлетворяет требованиям главного командования, но было как-то неудобно менять в самом начале. И вдруг оказалось, что мысль о том, что его могут завтра убить, леденит ему кровь, и совершенно определенно, ясно и неотвратимо он понял, что боится смерти и не пойдет на нее. На лице у него установилось выражение постоянной готовности понять, что приказывают, выражение, какое бывает у глухонемых, когда они по глазам и жестам стараются сообразить, чего от них требуют. Народ! В Риме нет народа! О, если бы мы могли вырыть из могилы дух прошедшего так же легко, как воспоминание о нем! - Если бы я был вашим родственником, - прошептал Монреаль Адриану, - то я дал бы этому человеку мало времени между его проповедью и исповедью. Собственно, лица, выражавшие негодование, в сущности, ничего бы не имели против того, чтобы этих членов Думы запрятали куда подальше. Он опять сам не знал, зачем он это сказал, но инстинктивно чувствовал, что на молодую женщину это должно было произвести действие, обратное тому, о котором он говорил словами.-- Мы с голоду дохнем, а они на автомобилях раскатывают! Разжирели на народной крови! Покупательница и продавец делали вид, что не слушают этих криков. - Я рисковал, подвергался опасностям и довольно работал для этого малодушного и выродившегося племени. Я не поверю никому, кто скажет мне, что землетрясение, поглотившее десять миллионов человеческих существ на значительном расстоянии от его дома (ну, скажем, в Абиссинии), огорчит его более, чем увеличившийся счет от мясника. Случай, о котором упоминает синьор Бельджиозо, особенно проявил эти качества, и, признаюсь, было немало чудесного. поверь. Прощайте, сэр. Когда-то это льстило ему, было остро, приятно видеть, как бесплодно возбуждаются все мужчины той женщиной, всей наготой которой он может пользоваться, когда захочет и как захочет, хотя бы самым жестоким и бесстыдным образом. -- Очень хорошо,-- сказал он, неизвестно к чему относя своё замечание. - Анджело Виллани любимый холоп сенатора. - Почему же вы и не пошли? - Нельзя же всем сразу. - И для меня ты презираешь эти опасности, - сказал Риенцо, - стыд в случае разоблачения тайны, гнев родителей! - Что значат мои опасности в сравнении с твоими? О, Боже! Если бы отец мой увидал тебя здесь, ты бы погиб.. Мне приятно было бы послушать,

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 SU